Литературная исповедь самоучки

Автобиография

Дата материала
Точная дата - 7 декабря 1920
Место
Россия, Тверь
Упомянутые люди
Желтов Федор АлексеевичГорбунов-Посадов Иван Иванович
Хранитель
Vlasov-Okskiy


I
Я родился в 1888 году, 15 апреля, в приокском селе Дуденеве Горбатовского уезда Нижегородской губернии. Родители мои были крестьяне; жили бедно, как и все пахари нашего края, поэтому с нуждою я познакомился ещё с люльки.
Отец мой в отрочестве и юности работал на местном горшечном заводе. Работа эта, необыкновенно низко оплачиваемая, едва могла прокормить даже одинокого работника, поэтому отец в связи с женитьбой перешёл от заводской работы к земледельческой; но и земледелие позволяло жить лишь впроголодь. Надел земли был крошечный, и потому не представлялось возможности собирать хлеба столько, сколько требовалось его нашему семейству на год. Нужду мы терпели страшную.
Отец самоучкою постиг грамоту. Любил книгу и часто читал нам рассказы и повести, предназначенные для народа. Мать была совершенно неграмотна, но чтение других она слушала жадно, внимательно.
На девятом году моей жизни отец мой умер, простудившись в извозе. Осталось нас четверо: мать, я и две сестры, одна старше и другая моложе меня. Нужно ли описывать наше отчаянное положение, нашу беспомощность!
Когда я теперь вспоминаю свои детские годы, то мне представляются они сплошным мраком, холодом и голоданием. Только и были в них светлые пятна, это материнская ласка и моё пребывание в начальной школе.
Учился я успешно, шёл первым учеником. В школе забывал домашние неудобства. В прохождении ученья далеко забегал вперёд. Много читал. На втором году обученья уже познакомился с произведениями Пушкина, Жуковского, Гоголя, Кольцова, Никитина и Тургенева. С жадностью читал их вслух своим домашним.
Учитель – пожилой, седовласый, когда-то кончивший духовную семинарию и поздней много читавший, серьёзный, чуткий, заметил моё рвение к учению и высказывал сожаление, что мне не придётся поступить в школы повышенного типа.
13-летний, я начал писать стихи.

 

II

13-летнего меня нужда угнала от родных палестин на чужбину. Вместе с взрослыми земляками я уехал в Астрахань, где и поступил на рыбный промысел купца И.С. Гордеева. Промысел находился на северном побережье Каспия, на краю степи, заселённой киргиз-кайсаками. После деревенской глуши я начал привыкать к глуши степной.
Взяли меня на промысел в «мальчики». На первый год даже и жалования не дали. Служил за квартиру, стол, одежду и обувь, и лишь на второй год «положили» цену 100 рублей. Я исполнял обязанности писца, приказчика, помощника клеевщика, икряника и тому под[обное]. Нетрудно представить, что за жизнь была на этом степном промысле, куда даже почта не приходила (её привозили 2-3 раза в месяц с попутчиками). На промысле работало от 200 до 300 человек. Работали в будни по 16-18 часов и в праздники – по 6-8 часов. Досуги посвящались взрослыми поголовному пьянству, а подростками картёжной игре. Не было здесь ни порядочной книги, ни газеты, ни сценических действ. Дикая была жизнь. Жизнь животных. Работай, ешь и спи… и – только…
И всё же на досугах я писал стихи. Написанное я чётко заносил в тетрадь и тетрадь эту припрятывал. Если бы спросили меня, зачем я пишу и припрятываю эти стихи, я затруднился бы ответить на этот вопрос. Я писал просто потому, что пишется, и уж во всяком случае, не думал о печатании написанного.
Через два года рыбный промысел закрылся. Я поступил на морской буксирный пароход, рейсировавший между Астраханью и 12-тифутовым рейдом. Судоходная жизнь разнообразнее и живее рыбопромысловой. И люди здесь интереснее. И если служить было тяжело, если и здесь ела нужда, то всё же здесь и отрадных впечатлений было больше.
Командир парохода был человек молодой, с средним образованием, любознательный, гуманный. У него было много книг. Узнав моё рвение к знанию, В.Г. Зевалов (так звали командира) охотно давал мне читать свои книги. И я жадно пожирал содержание этих книг. А книги были самые разнообразные. «Губернские очерки» Салтыкова ютились около барановской «Европейской России», по соседству с ними стоял лорд Байрон, к Байрону прижалась «Тысяча и одна ночь», возле неё – ницшевская «Так говорил Заратустра», неподалёку – Фет, рядом с Фетом – «Этика» Спинозы, тут же – запрещённый Барков и «Полный курс гипнотизма» в лубочном издании. И я брал из этой пёстрой библиотеки всё, что под руку попадало…
Несколько позднее я перешёл с парохода на баржу и, «плавая» по Волге, исполнял обязанности то матроса, то кашевара, то водоливского подручного.
В 1905 году я вернулся на родину и стал работать при разгрузке судов в приокском затоне. В 1906 году судорабочие объявили экономическую забастовку. В результате – я и трое других были арестованы, как зачинщики. Мне в это время едва исполнилось 18 лет.
«Тюрьма – тот же университет», – сказал кто-то. И это отчасти верно. В тюрьме я встретил таких людей, каких не встречал на свободе, прочёл такие книги, каких не доводилось читать раньше.
И напрасно власть имущие думали, что они тюремным заточением утихомирят человека. Выходило как раз наоборот…

 

III

Когда я ещё ехал из Астрахани на родину, на пароходе я познакомился с литератором, сотрудником поволжских газет Шаровым. Узнав, что я пишу стихи, он заинтересовался этим и попросил прочесть их ему. Когда стихи были прочтены, Шаров, это был пожилой образованный мужчина, сказал мне:
– В ваших стихах есть нечто своё, ваше. Оно пока трудно уловимо, но уже просвечивает. Учитесь, больше читайте и пишите, пишите. Упорно пролагайте себе дорогу вперёд. Поверьте мне, из ваших первых опытов уже видно, что дарование у вас недюжинное. Нужно лишь работать над собой… Желаю вам успеха!..
По освобождении из тюрьмы я энергично взялся за самообразование.
Стихи свои я начал заносить в редакции нижегородских газет: «Нижегородский листок» и «Волгарь». Редакторы смотрели на меня свысока и стихов моих не принимали, даже не заглянув в рукопись. Это сначала обескураживало меня. Потом я примирился с мыслью, что если не принимают эти, то другие примут, а быть может, позднее и эти вспохватятся…
28-го февраля 1907 года состоялся мой литературный дебют. В этот день социалистическая газета «Народная мысль», выходившая в Нижнем Новгороде, напечатала первое моё стихотворении – «Русь».
Так как стихотворение это не входит ни в одну из моих книг и совершенно изъято из тетрадей, то я на память воспроизведу это моё зачинательное сочинение:
 
Посмотрю пойду
На поля, леса,
Может быть, найду,
Где царит краса –
Честь-свободушка,
Воля-волюшка.
Обойду весь свет,
Ища правды той,
И увижу всё
На Руси святой…
Ах, ты, Русь моя,
Русь немалая,
Но в кругу других
Запоздалая!
 
Обошёл тебя,
Русь, я всю давно
И нашёл в тебе –
Всё одно-одно:
Зло с неправдою
Всюду царствует,
И над бедными
Знатный властвует.
Кто в стране родной
Не впряжён в хомут,
Тот и сыт, и пьян,
Тот одет, обут.
Но народ живёт –
Только мается,
В кабале сплошной
Надрывается.
И когда взойдёт
Зорька алая?
Ах ты, Русь моя,
Запоздалая!

 

С художественной стороны это стихотворение, конечно, слабо. Поэтому я и исключил его из моих рукописей и не помещаю его в свои книги. Но в те дни, в дни 2-ой Государственной Думы, оно пользовалось большим успехом, особенно среди крестьян. Его заучивали наизусть люди, совершенно не знавшие автора. Оно отвечало духу времени.
За «Русью» в той же «Народной мысли» печатались другие стихи мои.
Однажды я зашёл в редакцию «Народной мысли». Она помещалась на Театральной площади в бывшем небольшом магазине; и редакция, и контора – в одной комнате. Приняли меня радушно, о стихах моих отзывались одобрительно.
Когда я выходил из редакции, оттуда же вышла какая-то важная дама, сдававшая публикацию.
– Послушайте, молодой человек, – обратилась она ко мне. – В редакции я слышала, что вы – поэт. Скажите пожалуйста, при какой обстановке вы пишете свои стихи?
– Я не совсем понимаю вас… – ответил я.
– Ну как вы создаёте себе творческое настроение, – пояснила дама. – Мне это очень интересно. Ведь мне кажется, что при этом необходимы звуки рояля, пианино и тому подобное…
Наивное жирное существо! Оно не подозревало, что поэт живёт впроголодь и в данное время – время беседы и вообще этой поездки – имеет в своём кошельке ровным счётом 1 руб. 14 копеек!..

 

IV

«Народная мысль» погибла от кесарева сечения…
Я поступил в книжный магазин в соседнем богатом промышленном селе. Хозяин – «либерал». И цену мне назначил «либеральную» – десять рублей в месяц… Я несу обязанности не только приказчика, но и заведующего магазином.
Магазин, правда, небольшой, но литературы проходит через него много. Я накинулся на эту литературу и забываю дешевизну своего труда. Помимо этого жалования я прирабатываю в губернских газетах, печатая в них корреспонденции и очерки из губернской жизни.
В селе я познакомился с литератором Ф.А. Желтовым. Он богат. Имеет большой кожевенный завод (хорошо заниматься литературным трудом вот такому, кого нужда не жмёт). Духовный христианин (по местному «молоканин»). Сотрудничает в «Волгаре», в сектантских журналах и выпускает книжицы в издании «Посредника» и тому подобных издательств.
Я захожу к Желтову. Дом – не дом, а дворец. Внутреннее убранство чисто барское.
Желтов принимает меня очень любезно. Ознакомившись с моими произведениями, – я прочёл ему небольшой рассказ и несколько стихотворений, – он одобряет их и высказывает желание отправить их в книгоиздательство «Посредник», чтобы выпустить отдельною книжкой.
Переписываю свои творения и вручаю их Желтову. Он отсылает тетрадь в Москву.
Через месяц ответ «самого» И.И. Горбунова-Посадова:
– Напечатаны не будут. Не подошли…
Недоумеваю:
– Как же сделать, чтобы «подходили»? И – «подойдут» ли позднее?!..
Служу, читаю, пишу и печатаюсь в губернских газетах.

 

V

26-го февраля 1908 года меня вторично арестовали, на этот раз якобы «за общение с лицами, идущими против правительства; по подозрению в принадлежности к революционной партии и за хранение нелегальной литературы» – так говорилось в постановлении уездного исправника.
Присел на три месяца.
По выходе из тюрьмы увидал, что должность моя занята другим и занялся безработицей… Поселился в родном селе и стал готовиться на звание сельского учителя. Готовился один. В деревенской тиши дело шло успешно. Но… власть имущие не допустили к экзамену как политически неблагонадёжного.
Три раза я делал попытки к тому, чтобы держать экзамен, и все три раза полиция не допускала меня.
С февраля 1909 года я начал сотрудничать в нижегородской газете «Судоходец» – органе волжских судоходных служащих и судорабочих, помещая в ней рассказы, очерки и наброски из судоходного быта. Моё судоходное прошлое пригодилось мне.
С этих дней к моей фамилии была пристёгнута литературная приставка: Окский.
Мои рассказы, печатавшиеся в «Судоходце», часто перепечатывались другими провинциальными газетами. Провинциальные газеты вообще падки на перепечатки и в этом отношении весьма способствуют популярности иногда только что начинающих писателей. Кто, например, мог бы прочесть мои рассказы где-нибудь на крайнем юге или на дальнем севере! А услужливые провинциальные газеты тащат их во все концы родной страны.
Платили провинциальные издатели сотрудникам своим сущие гроши. За рассказы, очерки да и вообще за все прозаические сочинения в «Судоходце» награждали сотрудника по две копейки за строчку. Позднее плата поднялась до двух с половиной копеек. «Волгарь» и «Нижегородский листок» как издания буржуазные платили по три копейки за строчку прозы и по пять копеек за стихи. Некоторые же иногородние издатели платили лишь по одной копейке за строчку. Провинциальным журналистам поэтому в большинстве случаев приходилось сидеть на пище святого Антония…

 

VI

В апреле 1912 года я перебрался из уезда в Нижний Новгород и занялся репортажем. Репортёр из меня выработался бойкий. Я скоро опередил тех, кого считали в Нижнем «королями репортажа» (а нижегородские газеты того времени считались в отношении осведомительной части лучшими газетами во всём Поволжье); репортаж мне был представлен широкий, и я усердствовал. Приходилось мыкаться по пароходным пристаням, полицейским и судебным учреждениям, всевозможным управам и союзам. В то же время я информировал ярмарочные театры, писал фельетон, уличные картинки и сценки, печатал стихи, очерки и рассказы.
Редактор-издатель «Волгаря», пригласив меня сотрудничать в его газете, повысил мне и плату, значительно отличивши её от платы в «Судоходце», и даже для моего удобства поставил телефон в моей квартире.
Такое широкое сотрудничество стало давать мне хорошие средства. Но я не так-то уж соблазнялся высоким заработком. Я рад был тому, что редакционные двери, ранее предо мною закрывавшиеся, теперь были открыты настежь, и я имел возможность высказываться на столбцах широкой прессы. И во многих иногородних изданиях я печатал свои стихи и рассказы, отказываясь от вознаграждения.
Я обложил себя книгами. Меж делом я готовился за среднюю школу, и когда открылся Нижегородский вольный университет, я тотчас же записался в него, избрав гуманитарное отделение. Днём я работал для газет, а с вечера до полночи слушал лекции в университете. Кроме того, имея баритон, как говорили, недурный и страстишку к пению, я одно время меж газетными и университетскими занятиями уделял часы курсам пения.
В Нижнем Новгороде вышла первая книга моих стихотворений.
Н.И. Новиков из Сарапула, В.В. Васильев (Ясав) из Ревеля и Л.Н. Клейнборт и П.Я. Заволокин из Петрограда попросили меня написать автобиографию мою. Все четверо хотели издать её и всем не удалось из-за технических неудобств вследствие военного времени.

 

VII

В феврале 1916 года меня как ратника второго разряда призвали по мобилизации на военную службу, но вскоре освободили вследствие слабости моего зрения. В октябре того же года меня призвали вновь и безо всякого освидетельствования отправили в Тверь. Здесь я находился до февральской революции. После же революции меня избрали в губернский совет и предложили редактировать газету «Вестник Тверского губернского Исполнительного комитета». Когда газета эта закрылась, мне предложили редактировать новую советскую газету «Объединение», в которой я и работал до последних дней её.
За этот промежуток я издавал собственный еженедельный сатирический журнал «Тверской свисток», выпустил одну книгу альманаха «Факелы» и сотрудничал в длинном ряду столичных и провинциальных газет и журналов.
В Твери же вышли в свет новые книги мои: «Песни свободы», «Песни безвременья», «Красные зори», «Шутка дьявола», «Солнечный путь», «Рубиновое завтра», – и в Москве, в издании Государственного издательства – книга стихов – «Воскресшая земля».
В газетах появились весьма похвальные отзывы о новых стихах моих.
А стихи продолжали печататься в журналах и газетах: Московских – «Наша Родина», «Творчество», «Чернозём», «Свобода» и «Голос трудового крестьянства», в Петроградских – «Грядущее» и «Пламя» и в провинциальных – «Ревельская пчела», «Наши задачи», «Паук», «Известия Тверского губисполкома», «Революционная пчела», «Рабочий край», «Голос бедняка», «Свободный пролетарий», «Звезда», «Крестьянин и рабочий» и в длинном ряде других изданий.

 

VIII

6 – 7 ноября 1919 года по моей и некоторых других лиц инициативе в Твери был созван первый губернский съезд писателей из народа.
Съездом было учреждено «Тверское литературно-художественное общество имени И.С. Никитина». Я был избран председателем правления его.
Вместе с другими самородками-писателями я занялся организацией начинающих поэтов и беллетристов. Общество стало устраивать литературные вечера и издавать альманах «Зарницы».
Всегдашнею моей мечтой был переезд в столицу. Там всё, что есть наиболее культурного в стране; там процветают искусства; там лучшие служители его… Но я… осемьянинился в Твери. Семья пригвоздила меня к месту, а нужда заставила заняться службой. И я торчу в противной Твери, как в яме, служу в губернском союзе потребительских обществ, корплю целыми днями над постылою работой и лишь вечерами, и то урывками, читаю и пишу…

 

Н.С. Власов-Окский

7 декабря 1920 г.

Тверь. Козмодемьяновская, 75.






25 марта 2015 в 0:19

Предыдущая публикация

Николай Степанович Власов-Окский
Карта истории
Подписки

Для того чтобы подписаться необходимо Войти

Все подписчики (0)

Читайте также
Николай Степанович Власов-Окский
Николай Степанович Власов-Окский (литературный псевдоним, настоящая фамилия – Власов), поэт,…

25 марта 2015 в 0:04

Поделиться

Поделитесь этим материалом с друзьями в социальных сетях

Комментарии

Комментарии к этому материалу пока отсутствуют.


Для того, чтобы оставлять комментарии необходимо Войти